Джеймс отшвырнул папку, которую держал в руках, даже не поинтересовавшись, упала она на стол или на пол.

– Черт с тобой, если ты так стремишься набраться опыта, тогда…

Он подошел к окну, за которым расстилался погружающийся во тьму город.

– Тогда я постараюсь, чтобы твои друзья не причиняли тебе боли, – бросил он через плечо. – Если ты хочешь проделать, что положено, ладно, давай. Но проделано это будет со мной, и играть мы будем по моим правилам.

У Мэгги широко раскрылся рот. Она смотрела на него в остолбенении, нарастающее возбуждение от этих невероятных слов постепенно охватывало ее. Возможно ли, чтобы он думал о ней не только как о друге, но и как о чем-то большем?

Но как же может она поддержать его предложение? Что, если она неправильно поняла его намерение? Если она сделает неискреннее движение сейчас, она никогда больше не сможет взглянуть ему в лицо.

– Ну так как? – Вопрос Джеймса прозвучал как выстрел. Он испытующе смотрел на нее.

– А насчет правил?

– Если ты так прямо сразу об этом, – он криво усмехнулся, глядя на нее, – то мой опыт исчисляется годами.

Она была не в состоянии объяснить себе, что же это все для нее означает. Выпятив нижнюю губу, чтобы казаться смелее, она спросила:

– О чем, собственно, ты говоришь?

– Я говорю, – он присел на стол, ясно выговаривая каждое слово, – что пока я не начну соображать, отчего тебя вдруг потянуло на эти дела, я как твой друг хочу быть твоим проводником, чтобы избавить тебя от ловушек, таящихся в подобных связях. Это вполне ясно?

– Да. – Эйфория покинула Мэгги, словно воздух – проколотый воздушный шарик, оставив холод вместо себя. В один какой-то безумный момент она понадеялась, что он с ней будет нежен… а он просто собрался учить ее осторожности в любовных интрижках, с горечью подумала она. Глаза ее были устремлены на глянцевую поверхность его стола, мысли путались. Из них ясной была лишь одна: лучше хоть что-то, чем ничего, по старой пословице.