Очень быстро он оборвал поцелуй и, положив руки ей на плечи, поддерживал ее спину, рассматривая ее раскрасневшееся лицо. Очевидно было, что он удовлетворился этим. Оторвав свои губы от ее трепещущего рта, он протянул руку за ее пальто.
– Пора уезжать, Мэгги. – Он помог ей надеть куртку. – Нам надо вылетать чуть больше чем через час.
«А я уже была в воздухе», – печально подумала Мэгги, стараясь освободиться из сладострастного лабиринта, куда она попала в плен. Его поцелуй был откровением. То, что в его ухаживании действительно должно нравиться, было совсем не так, как она представляла себе раньше. Что бы ни случилось, стоит рискнуть, пообещала она себе. Впервые в жизни она обнаружила в себе женщину, чувственную женщину, а не ничтожество, и она намеревалась отдаться страсти. Не склонная разрушать происходящее беспокойством о том, что может произойти, она намеренно прогоняла все мысли о будущем.
4
– Живей, Мэгги, у нас есть двадцать минут перед полетом. Этого достаточно.
– Для чего? – встрепенулась Мэгги.
– Чтобы выпить.
– Если только немного хорошего кофе.
– Я имел в виду не кофе. – Он заслонил ее своим телом от женщины, несущей два чемодана и зонтик, похожий на оружие. – Тебе необходима пара рюмок чего-нибудь крепкого. Ты – клубок нервов. Я уверен, что нет причины бояться полета. По статистике в самолете безопаснее, чем в автомобиле.
– А я уверена в том, что эта статистика не производит на меня впечатления. – Мэгги сощурилась, когда они вошли в тускло освещенный бар аэропорта.
– Привет. – Обольстительный голос хозяйки достиг слуха Мэгги, и она сделала шаг ближе к Джеймсу, пытаясь ясно показать, что он принадлежит ей.
Ответ Джеймса был весьма удовлетворительным. Его рука легла ей на плечо, которое он коротко пожал, тем самым явно успокаивая ее. Но вместо успокоения он возбудил ее. Она почувствовала прикосновение его ноги, касающейся ее в явном желании контакта. Ощущая твердые пожатия, ответ на ее смятенные чувства, Мэгги делала усилия, чтобы снова войти в роль безупречной секретарши.