За спиной этого парашютного секс-символа маячили два колоритных персонажа. Темноволосый толстяк-очкарик в мятой майке с рисованной семейкой Адамс на груди. «Может, тоже парашютист-экстремал? – с сомнением подумала я, поглядывая на его тугой животик пивного происхождения. – Хотя вряд ли, эту мощную тушу ни один парашют не выдержит!»

И миниатюрная блондиночка, раздражительно великолепная, похожая на экзотическую тропическую птицу, – такая же яркая, грациозная, глаз не оторвешь. Ее кожа была светло-шоколадной, как ореховая кожура, а волосы длинными, прямыми и совершенно белыми, в природе такого идеально платинового оттенка не существует. Ее тело было словно высечено из мрамора талантливым скульптором, и сама она, естественно, была в курсе совершенства своих пропорций. Обтягивающие красные штаники и топ, оголяющий идеальный живот с миниатюрным аккуратным пупочком, еще больше подчеркивали ее агрессивное великолепие. А в пупке блестело золотое колечко, взглянув на которое я вспомнила, что тоже давно планировала сделать пирсинг, да все откладывала – страшно же… А вот она, выходит, не побоялась. И в итоге выглядит теперь королевой красоты – особенно на моем фоне.

– Ну привет, что ли, – сказал Кирилл Калинин, даже не глядя на меня.

– Добро пожаловать в наш дом, товарищ красивая журналистка, – подмигнул толстяк.

– Только тапки наденьте, уж будьте добры, – нахмурилась красавица.

Вот тогда-то, втиснувшись в тесноватую прихожую, я и подумала, – ну и троица!

Всегда, с самого детства, я чувствовала себя неловко в присутствии безусловных красавиц. Понимаю – главное, харизма, неповторимый стиль и чувство юмора. Но почему-то если в непосредственной близости от меня привлекательный мужчина беззастенчиво таращится на безупречные ножки какой-нибудь наглой в своем физическом совершенстве выскочки, а тебе уделяет внимания не больше, чем мебельному предмету, становится как-то не по себе. И хваленое чувство юмора отступает на задний план.