Она не сводила глаз со своей старшей дочери, и то раздражение, которое едва заметно угадывалось в твердой линии ее рта, постепенно исчезало.

Фелисия Уиндом действительно была прехорошенькая — с прекрасными голубыми глазами, длинными светлыми волосами и кожей, которая неизменно напоминала клубнику со сливками.

К тому же Фелисия обладала способностью смотреть на родителей с таким простодушием, что ни мать, ни отец ни в чем не могли ей отказать. И вот графиня уже сейчас прикидывала, каким образом она сможет убедить мужа выделить кругленькую сумму, дабы заказать для дочери новое платье.

Напротив Фелисии сидела Антония. Никем не замечаемая, она молчала.

У нее и не было ни малейшего желания привлекать к себе внимание, поскольку Антония была полностью уверена в том, что, сделай она любой жест либо произнеси хоть одно слово, ее тут же отправят куда-нибудь с поручением или заставят выслушать массу всяческих упреков, а тем временем ее еда совсем остынет.

Поэтому, в соответствии с этими соображениями, она сосредоточилась на яичнице с беконом и не поднимала от тарелки глаз до тех Пор, пока ее отец не издал такое громкое восклицание, что оно, казалось, заставило вибрировать всю столовую.

— Боже правый!

— В чем дело, Эдуард? — вздрогнув от неожиданности, поинтересовалась графиня.

— Когда пришло это письмо? — спросил граф, как завороженный глядя на конверт.

Он поднес письмо к глазам и, не дожидаясь ответа, сделал вывод:

— Его доставили с посыльным. Оно не посылалось по почте. Какого черта его сразу же не принесли мне?

— Эдуард, не при девочках же! — вознегодовала графиня, с укоризной глядя на супруга.

— Ты знаешь, от кого оно? — спросил граф, не обращая внимания на возмущенный тон графини.

— Нет, конечно же, нет! Откуда мне знать? — удивилась супруга.

— Оно от Донкастера! — возбужденно сообщил граф.