Убедиться в том, что этого не случилось, Антония смогла лишь часом позже, когда она наконец вернулась в спальню Фелисии.

Сестра, увидев Антонию, со вздохом облегчения кинулась к ней через всю комнату, обняла ее и разразилась слезами.

— Что мне делать, Антония? Что мне делать? — в отчаянии спрашивала Фелисия, даже не пытаясь сдерживать потоки слез, струящиеся по ее бледным щекам. — Я не могу выйти за этого герцога… Ведь ты знаешь, что я не могу!

Антония лишь крепче прижала к себе сестру, утешая ее, а затем сказала:

— Пойдем сядем, Фелисия, нам надо поговорить об этом. Ты же видишь, как много значит для мамы с папой предстоящий визит герцога, сколько надежд они…

— Знаю! Знаю! — всхлипывала Фелисия. — Они не станут слушать меня… Что бы я ни говорила… Но я ведь люблю Гарри. Ты же знаешь… Я люблю его, Антония!

— Да, дорогая, я знаю. Однако Гарри — не герцог, — спокойно заметила Антония.

— И он тоже любит меня, — говорила Фелисия, не обращая внимания па замечание сестры. — Я обещала ему, что стану его женой, а он лишь ждет подходящего момента, чтобы просить у папы моей руки.

Антония слегка вздохнула, думая о том, как объяснить Фелисии, что граф не станет слушать Гарри Стенфорда ни при каких обстоятельствах, тем более — сейчас.

Гарри был сыном сквайра, владевшего хоть и привлекательным, но очень скромным поместьем. Фелисия и Антония знали Гарри еще с тех пор, когда все они были детьми.

Они встречались на ужинах и местных праздниках, а когда стали постарше — и на охотах. Антония не могла припомнить, когда впервые заметила, что Гарри влюблен в Фелисию, а девушка отвечает ему взаимностью.

Все они тогда понимали, что Гарри не может обратиться к графу и попросить руки Фелисии, которой только исполнилось семнадцать. Сам Гарри был тремя годами старше и, конечно же, не имел средств, чтобы содержать жену.