— Ты говоришь об Инес Наварро?

— Вот именно. Я только что от нее, из того самого дома, в котором, по всей вероятности, скрывается теперь Морис Каррутер.

Инспектор Мак-Глуски вскочил, точно не зная, верно ли он расслышал.

— В котором скрывается Морис Каррутер? — переспросил он, качая головой.

Сыщик кивнул.

— Как я тебе говорю, Морис Каррутер сидит в этом доме, и это так же верно, как то, что ты сидишь здесь.

— Другими словами, ты думаешь, что надо будет приступить к обыску?

Ник Картер усиленно замахал руками.

— Кто об этом говорит! Это было бы величайшей глупостью; разве у меня есть какие-нибудь улики? Все, что у меня есть, — это выводы, в непреложности которых я лично не сомневаюсь ни одной минуты, но которые еще не доказательства.

— Значит, это пустые предположения, — сказал инспектор, пожимая плечами.

— Может быть, пустые, может быть, и очень содержательные — не знаю; до сих пор это, конечно, не больше, чем мыльные пузыри, которые, может быть, завтра уже сгустятся и сделаются пушечными ядрами. Но скажи, пожалуйста, Жорж, что известно тебе об ее больном отце?

— Что мне известно? Ничего, — с удивлением возразил инспектор. — Мои люди расспросили соседей, вот откуда все мои сведения.

— Ну, такими сведениями можешь не гордиться, дорогой Жорж, — не без иронии заметил сыщик. — Твои люди не очень-то умны, — дипломатично закончил он.

— Это что же опять значит? — с удивлением спросил инспектор. — Куда ты метишь, Ник?

— Да просто хочу сказать, что эта Инес Наварро вовсе не то, за что она себя выдает — и, во всяком случае, не невинная барышня из общества. Этот легендарный отец и вечно путешествующая мачеха — довольно удачные манекены, чтобы скрыть скелеты, а может быть, и целых два. Необыкновенно хитрая выдумка: жить в лучшем и самом дорогом квартале Нью-Йорка, то есть в среде такого соседства, где можно не бояться назойливых приставаний и где лицам, желающим бесследно исчезнуть, не трудно сделать это, не оставляя никакого адреса.