— Значит, я ошибся.

— О, ты надеялся, что в людях возобладала доброта?

— В твоей доброте я никогда не сомневался.

— Однако в отношении некоторых моя доброта не только хромает, она просто падает навзничь, — проворчала Джиллианна, и Джеймс громко рассмеялся.

Он обнял сестру за плечи и поцеловал в щеку.

— Просто ты видишь слишком много и умеешь сделать выводы.

— У меня это получается само собой. — Она задумчиво посмотрела куда-то в темнеющую даль. — Мне кажется, это неплохо. Это может предупредить об опасности. Элспет говорит, что можно научиться не чувствовать других, но у меня не получается. Я могу не обращать внимания на обычного, заурядного человека, но если что-то в нем вызывает мое любопытство или настороженность, мне достаточно взглянуть на него, чтобы понять, что именно меня насторожило. Элспет просто видит вещи, а я чувствую их. Элспет хорошо распознает ложь, страх или опасность. Ну, а я… скажем так, для меня пребывание в наполненной людьми комнате превращается в настоящую пытку.

— А я и не знал об этом. Должно быть очень трудно постоянно погружаться в чувства других.

— Это касается не всех людей. Я не всегда могу прочитать твои мысли и мысли большинства членов моей семьи. Самое неприятное — это почувствовать ненависть. Отвратительное ощущение. Страх тоже неприятен, иногда он даже оглушает. Бывает, я проношусь мимо некоторых мест, просто повинуясь своим чувствам. И только потом, когда страх уходит, я осознаю, что уловила чужой испуг.

— Элспет чувствует то же самое?

— Почти. Она говорит, что ее дар более тонкий, словно аромат, висящий в воздухе.

— Хорошо, что я не наделен подобными талантами.

— У тебя есть другой дар, Джеймс, — утешила кузена Джиллианна, похлопав его по плечу.

— Да? — Он подозрительно взглянул на нее. — И какой же?

— Ты можешь заставить женщину почувствовать себя как в раю. Об этом говорят все девушки.