Должно быть, выражение ее лица невольно выдало ответ, потому что он выругался. Ее крестный отец не стал затруднять себя извинениями: он никогда этого не делал. Люди терпели его крутой нрав или видели его спину. Как странно, что ей всю жизнь советовали сдерживаться, помнить о ее происхождении, семье, о ее положении в свете, в то время как другие безнаказанно вели себя как хотели. Или это просто Мэндевиллы считали себя выше манер и приличий?

— Он всегда был безрассудным, — сказал ее крестный, делая знак лакею пройти вперед. — Это у него от матери.

Лакей поставил около его кресла огромный сверток и когда Стэнфорд кивнул, поднял eго.

— Знаешь, его мать была шотландкой, — сказал Стэнфорд, быстро разворачивая муслиновую обертку. — Она умерла, когда он был совсем мальчишкой. Устроила скачки на пустоши, и он был с ней. Я бы не сказал, что он стал причиной ее смерти, но подозреваю, что мой брат винил его в этом. С тех пор всегда называл его диким, до самой своей смерти.

Тесса едва смогла спрятать улыбку. Ее муж дик? Совсем не то описание, которое она использовала бы для герцога Киттриджа.

— Я уверена, у Джереда были причины уехать в Лондон, — сказала она, побуждаемая странным желанием защитить мужа. А ведь он-то не проявил таких чувств к ней.

— Я ведь и правда думал, что твое влияние смягчит его буйный нрав.

Она избегала взгляда крестного, говорящего яснее, чем слова, начертанные на стене: он знает, как относиться к Джереду Мэндевиллу. И все же о чувствах ведь не следует признаваться вслух, не так ли?

Крестному наконец удалось распутать муслин и открыть портрет.

— Ты была сногсшибательной невестой, моя дорогая. Заслуга твоих родителей. А мне захотелось увековечить этот момент вот таким подарком. В конце концов, именно эта картина оказалась своеобразной свахой.

Тесса встала перед ней, протянула пальцы и коснулась руки на портрете, лежащей на пьедестале, потом дотронулась до лица, которое смотрело на мир с таким презрением и тайным весельем. Это зрелище заставило что-то перевернуться в ее груди.