Дикий? Возможно, он таким и был. А она была слишком наивной для него, чересчур инфантильной.

— Итак, — произнес Стэнфорд, похлопывая ее по руке, — что ты собираешься делать?

Тесса подняла глаза.

— Я еще не решила, сэр.

— Дитя, я твой дядя — теперь, после замужества. Я настаиваю, чтобы ты обращалась ко мне соответственно. — Его улыбка была слишком нежной для властного приказного тона.

Тесса встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, дядя.

— Я все равно продолжаю утверждать, что ты для него лучшая, Тесса. Но может потребоваться время, чтобы ты могла заставить его понять это.

Она снова посмотрела на портрет.

Честно говоря, она сомневалась, что молодого аристократа, изображенного там, можно легко убедить — хоть в чем-то.

Она поедет в Лондон. По крайней мере думает, что поедет.

Тесса удивлялась, почему она медлит. Ее сундуки были уложены, единственное, что оставалось сделать, — это приказать отнести их в карету.

На стук в дверь ответила горничная, которая провела посетительницу в ее гостиную.

Дама высокого роста решительной походкой вошла в комнату. Стянув перчатки, она посмотрела на дочь мрачным взглядом. Когда-то она считалась красавицей. Ее волосы, хотя уже немного поседели, все еще были густыми и блестящими. Черты лица — все те же, хотя возраст немного смягчил их, как будто размыв, затуманив эффект совершенных губ и аристократического носа. Однако глаза Елены бросали вызов прошедшим годам. Они все еще сияли, как топазы.

— Я очень сильно опасаюсь, — сказала Елена Эстли без предисловий, — что твой отец пристрелит его. Кроме того, один из твоих братьев забыл о своем солидном возрасте — восемь лет — и угрожает укусить его.

— Гарри, — простонала Тесса, точно угадав имя своего защитника. — Полагаю, мама, что теперь каждый сосед в радиусе пяти миль уже в курсе того, что меня бросили.