Тесса совершенно не сомневалась в том, кто этот незнакомец. В Англии не так уж много герцогов, особенно обладающих такими потрясающими глазами, серыми с отблеском серебра. Глазами Мэндевиллов.

Его портрет в полный рост висел в доме ее крестного. То, что ее крестный был также дядей Джереда, казалось благословением, дарованным судьбой.

Герцог Киттридж понятия не имел, кто она такая, но все больше убеждался, что девушка очень красива. К тому же в ее голосе было что-то, что привлекало его. Какая-то низкая и музыкальная нота, которая, похоже, вызывала ответ в некоторых частях его тела, не обязательно настроенных на речь. Облако выбрало именно этот момент, чтобы отодвинуться, и луч солнца упал на ее волосы, создавая вокруг нее сияющий нимб. От восхищения ее видом — невинным и невероятно очаровательным — он просто онемел. Был ли он когда-то таким же юным? Или таким же невинным? Вряд ли. Красавица? Определение, с которым он часто сталкивался в Лондоне. И все же этот сельский эквивалент казался почему-то более реальным. Ее улыбка была честной. Искренней. И удивительно трогательной.

Легкий ветерок как будто играл подолом ее юбки, приподнимая его выше лодыжек. Это было, если бы она догадывалась, — необузданное объявление о желании и радости. Оба игрока появились на этой сцене по воле Судьбы и Природы. Оба беспомощно дрейфовали в эмоциях. Он был постарше. Она — еще совсем юная. Прекрасное сочетание. Идеальная картина.

Судьба, следует признать, временами бывала не в ладах с Природой. Но, однако, не в этот раз. Природа провела своим пальцем-ветерком по лицу герцога, поднимая его волосы, а потом роняя их ему на лоб. От этого зрелища на щеках Тессы появился румянец. Мгновения проходили, а никто не говорил ни слова. Он не мог вспомнить мгновения, в которое время так бы идеально замедлилось. Какой невероятно прекрасной она была, какой восхитительно юной, со всей свежестью молодости, невинности и удивления в глазах! Она же не могла вспомнить, когда еще ей было так тяжело дышать.