— Ну, например, то, что супруги не должны жить каждый своей жизнью. Вы же помните Библию, Джеред? «И оставит тогда мужчина своих отца и мать, и прилипнет к своей жене: и станут они единой плотью». Новый Завет. — Она улыбнулась ему.

— «В каждой супружеской паре есть как минимум один дурак». Филдинг. — Его улыбка так обаятельна. Но глаза, однако, остались ясными и холодными.

— А как вам мысль о том, что мужчина не должен иметь любовницу, по крайней мере пока он женат? — спросила она.

— Но это абсолютно приемлемо, если он неопытен и неженат? — Его улыбка предостерегала ее — не слишком ли стремительно она сейчас высказывала ему все, что думала? — Есть еще идеи? — спросил он, трогая лошадей.

Тесса откинулась назад, закрыла глаза, но потом решила, что от этого тошнота становится только сильнее. Она сосредоточилась на фонаре, но он так резко раскачивался из стороны в сторону, что она поняла, что это тоже не поможет. В конце концов она закутала руки в сюртук Джереда, согревая их. И молилась, чтобы не опозориться.

— Вам действительно плохо, да?

Она кивнула.

— Мы скоро будем дома. Может, мне опять остановиться?

— Нет, давайте не будем откладывать наше возвращение.

— Осталось всего несколько минут.

Воцарилась тишина, во время которой Тесса старательно смотрела вдаль, на погружающийся в сон ночной Лондон. Почему кажется, что этот город никогда не отдыхает, а только меняет своих дневных обитателей на тех, что рыщут в темноте?

— Интересно, что люди подумают, увидев нас? — наконец спросила она.

— Мне на это наплевать.

— Правда? — Она улыбнулась. — Вы никогда не смотрите на кого-то, не задумываясь при этом: чем он или она занимаются, как живут? Вот, к примеру, тот мужчина, — сказала она, указывая на вышедшего из кареты господина. — На его лице написана какая-то твердая цель. Куда он направляется? Что у него за дело? Почему он оставил своего спутника в карете?