— Почему?

— Откройте дверь, и тогда поговорим.

— Ни за что!

— Более сотни людей жаждут видеть вас, — не отступал Джон.

— Но я не хочу их видеть, — заметила Меган.

— Поговорите хотя бы со мной, — настаивал Джон.

Ответом ему было длительное молчание. Наконец девушка спросила:

— Вы один?

Джон оглядел пустой коридор.

— Да, и вам лучше впустить меня, пока сюда не сбежались остальные гости.

— Позвольте мне остаться здесь до возвращения в Портленд, пожалуйста! — взмолилась Меган.

— Как бы вы ни упирались, вам все-таки придется меня выслушать, — уверенно продолжал Джон.

После некоторых раздумий Меган открыла дверь, но по-прежнему не впускала Джона в каюту, стоя у него на пути.

— Что вам нужно?

Он постучал пальцами по медной табличке, привинченной к двери из красного дерева, и, как бы между прочим, заметил:

— Это моя каюта.

Меган, закусив губу, смущенно проговорила:

— Извините, мне так неудобно.

Заметив у окна Фогги, Джон наклонил голову, чтобы получше разглядеть свою любимицу. Греясь на солнышке, кошка вылизывала лапку. Джон опасался, как бы она не потеряла котят от удара Уинслоу. Но, увидев ее выпуклый животик, успокоился.

— Кошка…

— Она в полном порядке и почти высохла.

— Однако как она вас! — произнес Джон, указывая на правую руку Меган. Бедняга! Глаза покраснели от слез. Платье, сшитое на заказ и, очевидно, стоившее бешеных денег, окончательно потеряло свой вид — мокрое, в пятнах крови, с прилипшей кошачьей шерстью, на груди оно висело клочьями, порванное когтями Фогги. Венок из флердоранжа сполз на левое ухо. Но то были лишь мелкие, незначительные детали. Черт возьми, кажется, ничто не в силах испортить красоту этой девушки! Да, природа ее щедро наградила! Высокие скулы, безупречная кожа, пышные вьющиеся золотые волосы. А ее губы, напоминавшие по форме лук Купидона, были само совершенство. Губы, созданные для поцелуев. Джон тут же мысленно одернул себя. Надо же, какая блажь лезет в голову!