— Молча, — ответил он с таким отсутствующим видом, будто все происходящее совершенно его не касалось. Если свадьбы Джон недолюбливал, то такие сцены просто ненавидел. Взрывы эмоций, взаимные обвинения, душераздирающие вопли — все это действовало ему на нервы.

Джон подошел к Меган, чтобы взять у нее кошку. Отведу всех наверх, Фогги запру в своей каюте, думал он. Подгоню «Пурпурную розу» к причалу, а там самое время для крепкого напитка и отменного бифштекса. Но испуганная Фогги еще глубже зарылась в кружева платья, на которое теперь было жалко смотреть, а Меган была так увлечена разговором с женихом, что не замечала ничего и никого вокруг.

— Что за ерунда! — проворчал Уинслоу, как будто Меган сообщила ему о том, что к отвороту его пиджака пристала белая нитка. — Господи Боже, из-за паршивой кошки!

Последние слова Уинслоу проговорил таким пренебрежительным тоном, что Джон не выдержал. Недаром он с самого начала проникся отвращением к этому кичливому болвану.

— Черт побери, кем же надо быть, чтобы со всего размаху дать пинка беременной кошке?

Вот он — тот самый голос, при звуке которого вся живность в реке залегает на дно! На мгновение все стихло. Первой пришла в себя миссис Колпеппер.

— Капитан Вермонт! Это переходит все границы!

— Мистер Уинслоу, мне продолжать снимать? — раздался чей-то тоненький голосок.

Все обернулись. Голосок принадлежал долговязому юнцу, стремившемуся запечатлеть на видеокамеру все нюансы этой мелодрамы, постепенно переходящей в фарс. В поисках удачного ракурса парень взобрался на стул, продолжая всматриваться в глазок, немигающий красный огонек камеры показывал, что съемка идет полным ходом.

— Немедленно выключи эту чертову штуку, идиот! — рявкнул Уинслоу.

— Не смей разговаривать с ним таким тоном! — воскликнула Меган.