Она поднялась наверх и обнаружила, что шхуна почти вышла из Камденской бухты. Последние два месяца она часто наблюдала за снующими по гавани суденышками. Обычно она глядела из окна второго этажа своего дома или с галереи на его крыше. Большие деревянные лодки были неестественно медлительными для своих габаритов. Шхуна Ивана не имела мотора и поэтому на буксире пробиралась через флотилию прогулочных судов к открытой воде, где можно было, наконец, поставить паруса.

Снасти поскрипывали и постанывали от легкого бриза. Строения Камдена казались совсем крошечными. Они будто вырастали из линии горизонта, и было видно, как шпиль баптистской церкви на Каштановой улице радостно сиял просыпающимся утренним солнцем. С такого расстояния горы казались нарисованными на заднике гигантской декорации. Клочья седого тумана обволакивали верхушки деревьев на горе Бетти, и Стефани с удовольствием озирала желтые, оранжевые и красные пряди там, где осенние листья уже начали увядать. На небольшой высоте над бухающим на волне бакеном парила чайка, совершенно равнодушная к производимому им шуму. Пассажиры сидели на крышах кают и в ожидании подъема парусов наблюдали за одинокой птицей, то и дело поглядывая на стоящего у руля Ивана. «Через час они начнут требовать обеда», — представила Стефани со стоном.

Когда она вернулась с маслом на камбуз, Эйс встретил ее с улыбкой.

— Я боялся, что ты упала за борт.

— Нет, просто захотелось полюбоваться пейзажем. — Она бросила быстрый взгляд на дымящееся на плите варево. — Это еще что?

— Уха по рецепту Люси, правда, в нем что-то упущено. Как тебе запах, нравится?

«Время, когда он мог нравиться, для него прошло, — решила Стефани. — Теперь же запах был, скорее, отвратительным».

— Что это за черные шарики плавают?

Эйс заглянул в кастрюлю.

— Похоже на рыбьи глаза.

— Боже всемогущий!

— Думаешь, надо было отрезать рыбе головы, прежде чем бросить в кипяток?