— После того, как уменьшишь огонь, тебе надо будет повылавливать глаза, — сказала Стефани Эйсу.

— Не простое это дело, они теперь под пеной.

Часом позже шхуна уже шла точно на восток, раскачиваясь на океанской волне. Пена с ухи была снята, и рыбьи глаза в панике метались по поверхности жижи, спасаясь от ложки, которой Эйс их пытался выловить. Пот ручьями стекал по спине Стефани, выступал капельками на верхней губе, пока она держала караул у духовки с печеньем.

— Есть проблемы? — крикнул Иван сверху. — Пассажиры проголодались.

— Скажи им, пусть ремни затянут. Готовясь к пиршеству, спешить нельзя, — крикнула Стефани под шипение сбежавшего на плиту кофе. Она открыла дверцу духовки, вынула последний противень и вывалила готовое печенье в корзину, устланную красной салфеткой.

— Почти не подгорело, — сказала она Эйсу. — С этих, думаю, можно вообще черное не счищать.

Эйс на мгновение отвлекся от ловли рыбьих глаз и восхищенно посмотрел на полные корзинки.

— Сколько уже выловил? — спросила Стефани.

Устроившийся рядом с печкой, Эйс поковырялся в чашке.

— Семь. Похоже, только одного не хватает. Как ты думаешь, могла одна рыба быть одноглазой?

— Продолжай искать, а я пока отнесу печенье наверх.

Она нагрузила поднос глубокими тарелками, ложками, салфетками, кусочками масла и все это понесла на крышу центральной каюты. Потом отнесла корзинки с печеньем, вазы со свежими фруктами и почувствовала, как губы ее невольно растягиваются в улыбке при виде Эйса, появившегося с полной супницей ухи.

— И ты собираешься это есть? — спросил он шепотом.

Есть? Это? Он что, шутит? Она надышалась этой рыбьей баландой по гроб жизни.

В разгар обеда лицо миссис Пиз вдруг приобрело странное выражение. Была она низенькой, с ямочками на локтях и коленках, с короткими светлыми волосами, как у барашка. Миссис Пиз, опустив очки на кончик носа и наклонив головку, пристально всматривалась в свой суп.