Дракс удивился. Амар принадлежал к старшему поколению, и те качества, которые он ценил в женщинах, сейчас очень редко можно было встретить. Женившись на Монике, он, вероятно, не раз горько раскаивался, что этой скандальной особе удалось заманить его в свои сети.

На улице был отчетливо слышен резкий голос, доносившийся из внутреннего двора дома.

– Жалованье? Ты полагаешь, что я должна тебе заплатить за то, что ты практически расстроила мое дело? Это ты в долгу передо мной. И будь довольна, что я отпускаю тебя, не требуя компенсации. Если ты достаточно умна, то уйдешь сейчас же, сию же минуту, пока я не изменила решение и не позвонила своим адвокатам. – Моника развернулась и пошла в дом.

– Мои вещи… – начала Сади, совершенно подавленная криком Моники и своим бессилием что-либо изменить. – Мой паспорт…

– Зувайни все упаковала для тебя. Забирай и будь свободна, – победно рыкнула мадам, когда на пороге дома появилась молодая горничная, держа в одной руке чемодан на колесиках, а в другой – саквояж и паспорт.

Сознание того, что она осталась без работы, без денег, без билета домой, повергло Сади в состояние шока. Теперь ей оставалось рассчитывать только на милость британского посольства. Растерянно оглянувшись, Сади увидела в воротах две мужские фигуры в традиционной арабской одежде. Один из них, хозяин дома, доброжелательный, образованный Амар аль-Сальвар, чем-то напоминал Сади ее дедушку, в то время как другой… Сади невольно вздрогнула, ее глаза расширились и сердце тяжелыми толчками забилось где-то у самого горла. Опустив глаза, она осталась стоять, судорожно задержав дыхание в каком-то священном трепете. Словно на солнце, на него нельзя было долго смотреть, но его неотразимая внешность притягивала взгляд и завораживала своей властной надменностью и чувственной привлекательностью.