— А-а…

Онория прищурилась. Она не могла видеть, как незнакомец возвел глаза к небу, но не сомневалась, что так оно и было.

— Дело не в том, что узел был плох, — оторвалась ветка, к которой я привязала поводья.

Незнакомец оглянулся. Его лицо было бесстрастным, но губы слегка изогнулись.

— Понятно.

Его уклончивый ответ почему-то взбесил ее; она хмуро уставилась ему в спину и двинулась дальше, храня грозное молчание. А незнакомец, несмотря на свою тяжелую ношу, уже был далеко впереди. Ну как тут не отстать? Детские полуботинки не были приспособлены для долгой ходьбы по лесной дороге. Онория то и дело спотыкалась и поскальзывалась, а буря с каждой секундой усиливалась.

И все же ее недовольство быстро рассеялось. С первой минуты знакомства этот человек раздражал Онорию, оскорблял ее чувства. Он был резок, даже груб, но делал все, что положено, ловко и споро. А за это следует быть благодарной.

Перешагнув через клубок обнаженных корней, она пришла к выводу, что больше всего ее бесит эта властная манера разговаривать. С таким самомнением она еще никогда не сталкивалась. Незнакомец, очевидно, полагал, что у него есть неоспоримое право руководить и приказывать. И он явно привык, чтобы ему повиновались. Онории, конечно, трудно было с этим смириться: обычно окружающие слушались ее.

Неожиданно она поймала себя на том, что снова не может оторвать глаз от его спины, на которой играли вздувшиеся мускулы, и обрадовалась вспыхнувшему раздражению: так спокойнее. Да, этот человек невыносим во всех отношениях.

Он оглянулся. Онория не успела согнать с лица мрачную гримасу. Встретившись с ней взглядом, незнакомец удивленно вздернул брови.

— Уже близко, — сказал он.

Онория шумно выдохнула и с наслаждением отдалась обуревавшей ее ярости. Кто он такой, черт его возьми?

Разумеется, джентльмен. Лошадь, одежда, манеры — все говорило в пользу этого. А вообще-то кто его знает. Она доверяла своим ощущениям и не чувствовала ничего, что внушало бы беспокойство. Она была абсолютно уверена в своей безопасности. За шесть лет работы гувернанткой интуиция ее не подводила. Онория не сомневалась: незнакомец представится, как только они найдут какое-нибудь убежище. Хорошо воспитанной леди не подобает самой спрашивать имя. Он обязан первым назвать его.