Приехав домой, Юрий первым делом по давно заведенной традиции пошел в ванную комнату. Долго стоял под контрастным душем, перебирая в уме события прошедшего дня. Струйки душа дробно, весело стучали по плечам и спине. Выйдя из ванной, переоделся в свой любимый «обломовский», как он называл, халат, прошел на кухню, заварил зеленый чай и с дымящейся кружкой вошел в зал. Погрузившись в мягкое кресло, взял дистанционный пульт и включил музыкальный центр. Тихо зазвучал Вивальди.

Филатов снова попытался расслабиться, но мысль о предстоящем отпуске и тревожное ожидание чего-то выводили его из душевного равновесия.

Провести отпуск для Филатова, вернее как его убить, всегда было проблемой номер один. Сейчас особенно, когда этот отпуск свалился как снег на голову. В курсантские и первые годы армейской службы было два решения – не ехать в отпуск вообще или составить компанию домой к кому-либо из сослуживцев. Последний вариант предоставлял возможность посмотреть страну и побыть в семейной обстановке на «мамкиных пирожках».

– Сирота ты казанская, – пожалел сам себя Филатов и полез на пыльную антресоль за выпускным фотоальбомом. Он долго сидел на кухне, курил одну за другой сигареты и перебирал старые фото, всматривался в лица, вспоминал имена. Воспоминания о золотых курсантских годах накатили, заставили забыться на время бесконечного вечера.

Где вы сейчас, ребята? Большинство растворилось в несметном количестве российских гарнизонов, растеряв или забыв контактные адреса, щедро раздаваемые на выпускном вечере, кто-то уехал в поисках лучшей жизни за кордон, кого-то уже и в живых нет.

– Семнадцать, – почему-то вслух произнес Филатов скорбную статистику потерь выпускников его курсантской роты. Тоска и боль раздирали сердце. Ош – Антон Сидоренко, Игорь Серебров. Приднестровье – Володя Бабичев. Чечня... – Филатов встал, подошел к холодильнику, достал из морозильной камеры обледенелую бутылку водки.