Каталин была склонна к мелодрамам и, вероятно, потому, что страдала от недостатка привязанности к ней родителей, постоянно воображала, что безумно влюблена в кого-нибудь из молоденьких придворных или офицеров охраны.

Они с Зошиной отличались от двух других сестер.

Те научились смотреть на вещи более практично. Это позволяло им воспринимать жизнь в их семье со всеми ее сложностями и выпадавшими на их долю мелкими, но утомительными лишениями как неизбежную причуду судьбы.

— Будь у меня выбор, я предпочла бы родиться дочерью лесника, — однажды сказала сестрам Теона, — а не принцессой крови. В конце концов, в жизни принцесс нет ничего привлекательного.

— Получишь все, когда вырастешь, — заметила Зошина.

Теона только рассмеялась:

— Ну и что получила ты? Да на твоем «первом балу» тебе пришлось танцевать с самыми дряхлыми и невыносимо скучными вельможами во всем герцогстве. А с тех пор мама и вообще не заботится о твоих развлечениях. Не велика радость сидеть в гостиной, где она принимает жен советников, и слушать их разговоры о благотворительности или еще о чем-нибудь столь же нудном. Умереть можно от скуки!

Зошина вынуждена была признать, что действительно эти приемы не слишком украшали и разнообразили ее жизнь.

Однако она давно привыкла терпеливо выслушивать чопорную, церемонную и лишенную смысла беседу, которую только и допускал дворцовый этикет.

— Последнее время погода стоит холодная, — обычно, согласно протоколу, начинала разговор мать.

— О да, ваше королевское высочество.

— Я часто говорю эрцгерцогу, что направление ветров в это время года крайне изменчиво.

— Так оно и есть, ваше королевское высочество.

— Все мы облегченно вздохнем с наступлением теплой погоды.

— О, мы только этого и ждем, ваше королевское высочество.

Зошина их не слушала. Мысленно она уносилась в мир своих фантазий, где люди разговаривали об интересных вещах и блистали остроумием.