– А я нарушил ваше одиночество, – сказал Хартли Уэйд.

– Нисколько. – Саманта с улыбкой повернулась к нему. – Мне с вами так же хорошо, мистер Уэйд, как и быть в одиночестве. – Уже договаривая фразу, Саманта сообразила, что сказала что-то не то, и смущенно рассмеялась. – Боже мой! Но я вовсе не то хотела сказать! Я имела в виду, что мне приятна ваша компания, мне с вами очень легко. И спасибо вам, что открыли для меня какие-то вещи, о которых я прежде и не думала.

– Сейчас уже поздно спускаться к озеру, – сказал он. – Наверное, в доме вашей кузины уже попили чаю и теперь волнуются, где вы. Может, прогулку к озеру мы совершим в какой-нибудь другой день?

– Мне бы очень хотелось, – ответила Саманта, – но вы заняты своей работой, я не хочу посягать на ваше время.

– Художников, писателей, музыкантов часто упрекают в безделье, когда они просто смотрят в пространство, – сказал Хартли Уэйд. – А между тем именно в это время они напряженнее всего работают. Сейчас я сидел рядом с вами, мисс Ньюман, и ко мне пришли очень интересные замыслы – я имею в виду оформление этого парка. И очень может быть, если бы я не сидел тут и вас не было бы рядом со мной, эти замыслы не пришли бы ко мне никогда. Так вы согласны совершить еще одну прогулку? Что, если завтра? Если завтра мы встретимся с вами в то же время и на том же месте, где встретились сегодня?

– Я приду, – неожиданно приняв решение, согласилась Саманта. Она приехала в Челкотт почти три месяца назад, но сегодня впервые так приятно провела время. Придя к такому заключению, Саманта почувствовала вину перед Дженни и Габриэлем – они были к ней так добры – и все же повторила:

– Да, я приду.

– Приходите, – сказал Хартли Уэйд, поднимаясь со скамьи. – А сейчас я провожу вас до пограничного ручья. – Он смотрел на нее, и в глазах его светилась улыбка. Пожалуй, эта улыбка – самое красивое, что есть в его внешности, подумала Саманта.