Не теряя ни минуты, Симона бросилась к занавескам, но едва она успела схватиться за ткань, как поняла, что надеяться на них нельзя. Тем не менее она с силой потянула их вниз, срывая с окна вместе с карнизом, однако туча пыли, прибавившись к дыму, заставила ее отшатнуться назад.

В тот же момент словно стальной обруч сомкнулся вокруг ее талии.

– Не двигайтесь! – приказал Тристан. – Я собираюсь срезать вашу юбку с корсажа.

Симона вспыхнула:

– Чересчур большая вольность, вы не находите?

Тем не менее она подняла руки, чтобы не мешать, и спокойно наблюдала за тем, как брат Эмми режет парчу острым осколком стекла.

Повернув голову, Тристан посмотрел на нее с дьявольской улыбкой:

– Людям будет о чем поговорить, если нас найдут мертвыми.

Не выдержав, Симона рассмеялась, и тут Эммалина взвыла от двери:

– Я не хочу умирать!

– Мы тоже, Эм. – Тристан разрезал последние нитки на платье Симоны. – Мы тоже не собираемся этого делать. Ноуланд, возьми кусок стекла и отрежь юбку моей сестры.

Пока Ноуланд поспешно выполнял приказ, Симона перешагнула через ультрамариновую ткань, упавшую к ее ногам, а потом подхватила ее и развернула так, чтобы Тристану удобнее было разрезать шов, который присбаривал кусок ткани, превращая ее в пышный по моде шлейф. Какая-то часть ее мозга отметила, что дым вокруг них становится все гуще, однако это не помешало им разделить материю на крепкие полосы.

Когда импровизированные веревки были готовы, Тристан начал соединять их концы, и Симона выгнула бровь, наблюдая за ним.

– Да вы моряк! – не выдержав, воскликнула она.

Тристан на мгновение задержал на ней свой взгляд и улыбнулся.

– Вы тоже знакомы с морским делом?

Симона пожала плечами, и Тристан рассмеялся: его смех оказался низким и раскатистым, он звучал одновременно волнующе и успокаивающе. Симона была избавлена от необходимости обдумывать этот парадокс, потому что в этот момент Ноуланд вывалил розовые полосы на кучу ультрамариновых.