– Наверное, ты права! – успела пропищать Эмми, прежде чем Тристан схватил ее ноги и перебросил их наружу.

– Еще как права! А теперь лезь, а то тут уже невозможно дышать.

В конце концов Эммалина решительно сдвинулась с подоконника и доверила свой вес веревке, однако дальше не сдвинулась ни на дюйм. Высунувшись в окно, Тристан ухватился руками за подоконник и принялся терпеливо уговаривать сестру:

– Если ты будешь так висеть, от этого никому никакой пользы, Эм. Тебе нужно по очереди передвигать руки по веревке.

Эмми посмотрела вниз, потом снова вверх, и глаза ее наполнились слезами.

– А что, если я не смогу удержаться и упаду?

– Ноуланд поймает тебя. Поверь, приземлиться на него – все равно что упасть на пуховую перину.

Наконец Эмми кивнула, судорожно сглотнула и начала спускаться, передвигая вниз то одну руку, то другую.

– Наша веревка помогла спуститься двоим, – тихо проговорил Тристан, отступив от окна, – но она может разорваться в любой момент.

Увидев, что Эмми благополучно достигла земли, Симона облегченно вздохнула и взялась за веревку:

– Больше жизнерадостности, и дело будет в шляпе!

Тристан ухмыльнулся.

– Я просто упоминаю о возможных вариантах.

– Все варианты хороши, если речь идет о том, чтобы покинуть горящее здание. – Симона посмотрела на Ноуланда, застывшего внизу с поднятыми руками.

– А вот у меня есть кое-что, о чем я буду жалеть, если мне повезет, – не унимался Тристан.

«О, Боже, неужели нужно изливать тайные движения души именно сейчас!»

– И что же это?

Глаза Тристана заискрились, а его улыбка…

Сердце Симоны неожиданно екнуло, грудь сдавило, словно обручем, когда он прижал ладони к ее щекам.

«Но он же не собирается… Ох, собирается!»

И тут Тристан поцеловал ее, да так, что ее дыхание восстановилось протяжным вздохом, а губы Симоны сами открылись ему навстречу. Потом он отпустил ее, но она все продолжала растерянно смотреть на него.