Табита подняла голову. Ее глаза оставались серьезными.

    - У меня совсем другая семья, Эйден. Фамильных драгоценностей у нас нет. Прости, прибавила она, - ты ведь не виноват в этом.

    - В чем "в этом"? Таб, скажи наконец, что происходит.

    - Она перезаложила свой дом, - выдохнула Табита, до того невольно сдерживавшая дыхание, - чтобы уплатить карточные долги.

    - Если не ошибаюсь, ты уже говорила об этом месяц назад, - заметил Эйден. - Ты же ходила с ней в банк и помогла все оформить. Разве она теперь не может расплатиться с долгами?

    - Она взяла ссуду, - странно дрожащим голосом продолжила Табита, - и сразу же проиграла ее в казино на игровых автоматах.

    - Что, всю?

    Эйден открыл рот и вытаращил глаза. От его сочувствия Табите легче не стало, и она хмуро кивнула.

    - Итак, у нее остаются все старые долги, из-за которых было столько проблем, плюс большие новые.

    У Табиты к горлу подступили слезы. Когда подошел официант, она, отказываясь от вина, накрыла свой бокал рукой, зато Эйден решил пополнить истощившийся запас.

    - Позволь мне помочь тебе. - Табита возмущенно помотала головой, но Эйден продолжал, не обращая внимания:

    - Да брось ты! Милая, ведь для меня это капля в море. Я еще не поделился с тобой радостной вестью: вчера я продал картину!

    - Эйден! - От радости Табита взвизгнула и обняла Эйдена. - Вот это новость так новость!

    - Табита, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Вернешь, когда сможешь. Мы идем в гору, дорогая моя, - Эйден широко улыбнулся, - я это чувствую.

    Но Табита покачала головой.

    - Ты - может быть. Что касается меня, то тут более уместно выражение "катиться под гору". Она снова помрачнела. - Меня пригласили на просмотр для следующей постановки.