- Нет, потанцуй для меня.

    На мгновение он отвернулся и нетерпеливо нашарил рукой дистанционное управление. В комнате чувственно зазвучали басы и заплакала скрипка.

    - Не могу. - Табита провела языком по пересохшим губам. Завье ничего не ответил, и она повторила:

    - Я не могу. Ты будешь смеяться.

    Завье снова покачал головой.

    - Не буду, Табита. Мне хочется посмотреть, как ты танцуешь. Потанцуй для меня, как ты танцуешь одна.

    Он знал! Табиту вдруг пронизало жгучее чувство стыда, как застигнутого врасплох поющего ребенка, который держит в руках вместо микрофона щетку для волос.

    Просьба Завье была до крайности нелепа и в любых иных обстоятельствах показалась бы просто смехотворной. Но в голосе, которым она была произнесена, не было и тени насмешки или вызова - лишь смутный трепет страсти и намек на миллион фантазий, которые ждали своего воплощения. В Табите зародилась уверенность в том, что только она способна их реализовать, хотя здесь свою волю диктует Завье.

    Волосы упали Табите на лоб, когда она дрожащими руками расстегивала малюсенькие пряжки на переплетенных ремешках босоножек. Как только музыка заполнила комнату, от ее неловкости не осталось и следа. Пульсирующий чувственный ритм подхватил ее. Табита медленно скользнула мыском ноги вверх по голени, и полы ее запахивающегося платья разошлись, обнажив упругие гибкие мышцы. По привычке напрягая живот, она почувствовала ту воображаемую нить, которая как бы вытягивает тело танцовщика в струну.

    Табита вся отдалась во власть музыки, которая, словно тончайший шелк, волнами обволакивала ее тело. Табита раскачивалась и кружилась, исполняя самый сокровенный из всех танцев для своего самого зачарованного зрителя.

    Когда музыка закончилась и трепещущее тело танцовщицы выгнулось в заключительных па, она наконец осмелилась взглянуть на Завье. В его глазах горел огонь желания, и у Табиты перехватило дух.