Роксана с сомнением посмотрела на мать.

– Ты что, тоже спятила?

– Не говори с матерью в таком тоне! – рявкнул Росс. – Очевидно, Оливер хотел, чтобы его внучка была обеспечена. Конечно, я не ожидал, что он зайдет так далеко, но уверен, что мы сможем все как-нибудь уладить.

– Как, например? – ошеломленно думала Джина. Как ее дедушка мог так поступить с Россом? Как он мог так поступить с ней, раз уж на то пошло?

Росс посмотрел ей в глаза.

– Думаю, нам нужно поговорить. Не здесь. Наедине.

Джина хотела сказать, что нет никакого смысла обсуждать то, чего не может быть, но что-то удержало ее от такого поступка. Она машинально поднялась со своего места и последовала за Россом в другую комнату. В ушах Джины все еще звенел полный презрения голос Роксаны.

Росс привел ее в кабинет и предложил присесть. Сам он остался стоять, облокотившись на угол стола. Глядя на него в этот момент, Джина могла с трудом поверить в то, что между ними что-то было прошлой ночью.

– Я не… – начала она, но запнулась, когда Росс покачал головой.

– Тебе не нужно ни в чем меня убеждать. Ты так же удивлена, как и любой из нас. Я не хочу спорить с желаниями Оливера, только с формой их выражения. Думаю, опухоль повлияла на его мысли. Иначе он бы представил себе, насколько нелепа та ситуация, которую он создал. Но, как бы то ни было, что сделано, то сделано. Оспаривать завещание в суде – а у меня нет никакого желания делать это – мы не будем. Хотя такой вариант возможен.

Он поднял руку, как только она хотела заговорить.

– Выслушай меня. Я являюсь собственником пятнадцати процентов акций, Оливер – шестидесяти, остальные двадцать пять процентов распределены между членами совета директоров. Если мы не выполним условие, которое Оливер поставил, мы предоставим кому-либо из них возможность завладеть контрольным пакетом акций и стать полноправным владельцем компании. Я не могу допустить такого. – Повисла мучительная пауза. – Это сводит варианты лишь к одному.