Кроме некоторых трудностей с речью и скованности движений, не было никаких признаков, что в теле Оливера Харлоу поселилась разрушительная опухоль. В свои шестьдесят пять он неплохо выглядел.

– Ты и есть дочь Дженни, – произнес он хриплым голосом. – Я не могу выразить словами, как важно для меня, что ты приехала, Джина. Что ты простила меня за все, что я сделал.

– Думаю, лучшее, что мы оба сейчас можем сделать, – выбросить все это из головы, – произнесла она. А затем, стараясь говорить бодро, добавила: – У вас такой огромный дом! Я только сейчас начинаю немного ориентироваться. Утром мы с Элинор плавали вместе в бассейне. Это так здорово!

Оливер улыбнулся, а затем внимательно посмотрел девушке прямо в глаза.

– Как вы поладили с Россом?

Джина сказала как можно более спокойно:

– Как на пожаре. Он мужчина с характером.

– В этом весь Росс, – ответил Оливер с ноткой удовлетворения в голосе. – Я распознал его нрав еще тогда, когда ему было четырнадцать. Конечно, он не унаследовал это от меня, но мне нравится думать, что я сыграл не последнюю роль в его воспитании.

Они сидели на террасе под одним из широких зонтиков. Элинор присоединилась к ним, с любопытством поглядывая то на мужа, то на Джину.

– Ну, как у вас дела?

– Я думаю, что все в порядке, – ответил Оливер. – Согласна, Джина?

– Конечно. – Она подумала, что сказать что-либо другое в этой ситуации было бы неуместно.

– Росс звонил пару минут назад, – продолжала Элинор. – Он договорился о поездке на киностудию. На сегодня. Глава этой студии, Сэм Уолкер, – старый друг семьи.