Сначала Барт откашливал черную слюну, потом настоящую кровь. Рис пытался побираться на Бродвее, но банкиры во фраках не проявляли щедрости, когда слышали сильный валлийский акцент. Разразилась финансовая паника, и городские трущобы заполонили иностранцы, которых многие американцы винили в экономических трудностях.

Рис принялся наблюдать, как ловкие карманные воришки шуровали среди элегантно одетой публики в богатых районах города, и попытался последовать их примеру. При первой попытке его чуть не отлупили тростью, но, отчаянно нуждаясь в пище и деньгах на аренду жилья, он бросил нищенски оплачиваемую работу дворника и стал практиковаться в искусстве воровства.

Легче всего было что-то стянуть с открытых прилавков итальянских бакалейщиков, а труднее всего — у немецких мясников. Валлийцам поневоле пришлось превратиться в вегетарианцев. Но однажды ночью Рису удалось стянуть кошелек и золотые часы. Теперь они с Бартом попируют, купят жирные телячьи ножки и большой ржаной хлеб!

Рис ворвался в каморку с добычей и… увидел, что Барт лежит в углу без движения на охапке грязного тряпья. Для юноши, давно привыкшего видеть вокруг смерть, одного прикосновения к закоченевшему лицу оказалось достаточно, чтобы понять: его друг скончался. Застывшее, покойное достоинство истощенного тела Барта потрясло душу юноши сильнее, чем любая другая смерть. Он всю ночь не отходил от мертвого друга, забыв и про телятину, и про ржаной хлеб.

На следующий день после обеда за квартплатой пришел старый ирландец, который управлял доходным домом. Он вызвал полицию, чтобы она убрала труп. Убитый горем Рис, как каменное изваяние, молча наблюдал за происходившим, глаза его были сухими. Он так и не узнал, где похоронили Барта. Двумя днями позже ошеломленного несчастьем юношу выселили из комнаты.