– Да, – подтвердила иронично Молли, – какого цвета на ней одежда?

Отец нахмурился еще больше, поскольку для ответа на этот вопрос нужно было хорошенько подумать.

– Ну, – наконец сказал он решительно, – кажется, во что-то синее. Или зеленое… Хм, платье. Я полагаю. Или, возможно, пиджак и юбка. В любом случае это синий или зеленый, – уверенно добавил он, для пущей убедительности кивнув головой.

На самом деле эта неопределенная сине-зеленая одежда была платьем, поверх которого мама надела длинный жакет прекрасного бирюзового оттенка. Большинство мужчин наверняка описали бы его как синий или зеленый.

Да, определенно Гидеон Вебер не похож на других мужчин.

Она это и раньше знала. И сейчас признала с грустным вздохом и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

Скорей бы этот день закончился. Тогда она могла бы наслаждаться рождественским праздником рядом с Крис, Сэмом и малышом Питером Джеймсом. Ее родители завтра уезжают в большой круиз, в края потеплее и повеселее Англии, какой она бывает в последние дни декабря.

В конце концов, что случилось? – резонно спросила себя Молли. Надо всего лишь один день потерпеть. Вернее, всего несколько часов до вечера. Потом Гидеон Вебер уедет, а четверо друзей останутся в домике встречать Рождество.

Но эти несколько часов будут стоить ей целой жизни, если Гидеон Вебер не прекратит свои издевательства.

– Может быть, бокал шампанского?

Молли, нахмурившись, повернулась на голос. И тут же расслабилась, узнав Дэвида Стронга, актера, снимавшегося в телесериале «Бэйли», сценарий к которому писал ее сводный братец – Сэм. Дэвид был вторым крестным отцом Питера. Этот высокий, удивительно привлекательный сорокалетний мужчина привнес особое очарование в сериал. Несколько месяцев назад он овдовел. Его жена погибла в автокатастрофе, и грусть притаилась в его глазах и уголках губ навечно, несмотря на задорную и теплую улыбку.

– Спасибо. – Молли взяла предложенный Дэвидом бокал и мельком осмотрелась – нет ли поблизости Гидеона Вебера.