Кем бы она ни была, скорее всего, о ее исчезновении сообщат через средства массовой информации.

Не преувеличивает ли он?

Нат добрался до ближайшего телевизора и включил звук. Шел репортаж с шумной пресс-конференции:

«… Охватило полное замешательство, когда она у всех на виду объявила о расторжении помолвки с финансистом Рупертом Хеншо, обвиняя его во лжи и мошенничестве…»

На экране появилось испуганное лицо Хеншо, затем крупным планом показали струйку крови на его щеке. Потом камера быстро повернулась к зеленоглазой девушке, которая прижимала к груди папку, размахивая при этом сумкой и молотя ею по челюсти какого-то мужчины, пытавшегося ее схватить.

Затем магнат Руперт Хеншо сделал заявление:

«Я виноват. Я должен быть предвидеть, что столь резкое изменение стиля жизни приведет к нервному срыву, если человек не привык к трудностям, которые испытываешь, постоянно находясь в центре внимания…»

В кармане Ната затрезвонил телефон.

«Встреча с Люси изменила мою жизнь. Благодаря ей я по-новому стал смотреть на мир…»

Итак, ее зовут Люси.

«… Ее страстная вера в честные торговые отношения придает новый этический аспект сети наших магазинов модной одежды, которые я сегодня открываю под торговой маркой «Люси Б.» — в ее честь».

«Так вот почему она показалась мне знакомой», — понял Нат, когда Хеншо взял паузу, очевидно стараясь сдержать слезы.

Нат что-то читал о романе Руперта с девушкой, которая работала в его офисе.

— Да? — рявкнул Нат, ответив наконец на настойчивый телефонный звонок, но не отводя взгляда от телевизионного экрана.

— Пам Вуттон, Нат…

«Я понимаю, — продолжал Хеншо, — что был слишком занят воплощением в жизнь новых инициатив, встречаясь с заграничными поставщиками, вместо того чтобы оказать ей поддержку, в которой она отчаянно нуждалась. Я не замечал, как сильно она устает, теряет аппетит, принимает все больше транквилизаторов, которые ей прописали после того, как репортеры заставили ее покинуть квартиру, в которой она жила с друзьями…»