— Я полагаю, что было бы лучше, если вы сбросили бы маску, — закончил Марк.

— Не хотите ли вы сказать, что монашеское облачение скрывает мои истинные намерения? — она притворно удивилась.

— Я хочу сказать, что нет одежды, способной замаскировать ваши исключительные достоинства. Вы — опытный адвокат, синьора Карр, умелый и целеустремленный политик.

— Я всего-навсего скромная монахиня, — настаивала она, хотя вовсе не напоминала смиренную служительницу господню.

— Я располагаю достаточным количеством деталей, чтобы восстановить все события, — возразил Марк напористо. — Вы росли в семье Фрэнка Лателлы, главы «Коза ностры». Он один из самых авторитетных боссов организованной преступности.

— Никому не удавалось представить против него улики. Никогда.

— Это лишь говорит о его находчивости и осторожности, но не опровергает причастности к преступлениям. Да и вас саму могли бы обвинить в принадлежности к мафии…

— Это все — слова, — не признала она обвинение, поглаживая крупные сверкающие кругляшки четок.

— Слова или не слова, а статья будет сенсационной! — продолжил Марк твердо. — С вашей помощью или без нее. Я предоставляю вам возможность изложить свою версию фактов и гарантирую полную объективность.

— Я по своей воле ушла в монастырь, потому что всей душой жажду покоя. Это вовсе не значит, что я жертва мистического экстаза, — она доверительно понизила голос до заговорщического шепота. — Я прекрасно чувствую себя в роли монахини, хотя, надев рясу, не избавилась от обуревающих меня сомнений. Признаюсь откровенно, если бы у меня был выбор, я бы наверняка предпочла веру. Даже здесь можно пересчитать на пальцах тех, кто верит по-настоящему искренне, безоговорочно. Вера, синьор Фосетт, — дар избранных, высшее благо, освобождающее нас от всякого рода рабства. Как видите, не так уж просто верить, но по крайней мере в этих стенах я обрела покой.