Силию привело в восторг это поэтическое сравнение. Рональд Уинвуд мог бы обладать любой женщиной, однако любил Силию и клялся, что будет ждать ее сколько угодно. В тот вечер он тайно подарил девушке медальон, и с тех пор она не снимала с груди этот символ их помолвки.

Что же в тот вечер нашел в ней Рональд?

Силия прищурилась и загадочно улыбнулась.

Быть может, тетя Гертруда права, и в ее жилах бьется цыганская кровь матери, поэтому она привораживает и очаровывает мужчин?

Или Рональд, как и сама Силия, ощутил, что их свела сама судьба?

Раздался робкий стук в дверь.

— Я пришла уложить вам волосы, мисс.

— Заходи, Алиса. Сделай мне сегодня высокую прическу.

— Как прикажете, мисс. — Служанка начала расчесывать крупные локоны.

Да, вот так и должна разговаривать госпожа со служанкой. Вероятно, сдержанность Силии, трезвые суждения и умение вести себя так, как подобает настоящей леди, заставили Рональда проявить настойчивость.

И Силия его не разочарует. Она уже готовилась к их совместной жизни. Даже начала изучать восточные языки — сингальский и тамильский, на которых свободно говорила в детстве.

Рональд не сочтет ее нерадивой. И когда настанет время, он назовет Силию невестой и возьмет с собой на Цейлон — туда, где возвышаются прекрасные, запомнившиеся ей холмы.

Может, там она, наконец, почувствует себя свободной и ее никогда больше не смутят слова тети Гертруды?..

На следующее утро в Грейндж пришла телеграмма, изменившая жизнь девушки, но Силия узнала о ней последняя.

Телеграмма в деревне — дело необычное. Дворецкий, мистер Моррис, принес ее викарию, когда тот работал у себя в кабинете над воскресной проповедью:

— Извините, ваше преподобие… Надеюсь, известия хорошие?

Викарий пробежал телеграмму.

— Спасибо, Моррис. Попросите Уилсона передать это моей супруге и сообщить, что я хотел бы срочно посоветоваться с ней.