— Я принесу тебе бутылку твоего бренди, папа, — улыбнулась Камилла.

— Нет, — резко ответил сэр Гораций. — Пусть лакей принесет. Тебе больше не надо унижаться.

На губах Камиллы заиграла слабая улыбка.

— Я никогда не думала, папа, что унижаюсь, ухаживая за тобой.

Сэр Гораций, забыв о жажде, притянул ее к себе и поцеловал:

— Моя любимая дочь, новости, которые я привез, имеют прямое отношение к тебе, так же как и причина моего волнения. Садись и слушай.

Сэр Гораций устроился в кресле-качалке, а удивленная Камилла присела на низкий табурет перед ним.

— Я больше не выдержу ни минуты, папа, — взмолилась она.

— И я тоже, — поддержала ее леди Ламбурн. — Ты не представляешь, Гораций, что значит для меня снова видеть, как ты улыбаешься. Ты уехал несчастным, почерневшим от бед стариком, а вернулся молодым и веселым, как юноша.

— Я и чувствую себя молодым, — сообщил ей сэр Гораций.

— Но что же случилось? — спросила Камилла.

Сэр Гораций откашлялся и откинулся назад в своем кресле.

— Помнишь, я часто рассказывал тебе о княжестве Мельденштейн.

— Конечно! Принцесса, моя крестная, каждый год поздравляет меня с днем рождения. В прошлом году она прислала мне чудесную кружевную накидку, которую можно было бы надеть в оперу, просто у меня нет возможности ходить в театр.

— Теперь все изменится, дитя мое. Очень скоро тебе понадобится твоя накидка и другие такие же, даже лучше.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Камилла.

— Я расскажу все с самого начала.

В этот момент дверь приоткрылась, и показался слуга ростом не меньше шести футов в темно-красной ливрее с ярко начищенными пуговицами и подносом в руках.

— Я подумал, сэр, вы захотите выпить бокал вина с дороги, — почтительно произнес он.

— Благодарю, Джеймс, — ответил сэр Гораций и, повернувшись к жене, представил нового лакея: