Но Джесси не желала понимать. Она была в отчаянии, в ярости, а накануне свадьбы прямо заявила отцу, что не желает жить вместе с Вивиен. И вот сейчас, в этот праздничный день, Рой, вместо того, чтобы радоваться, ломал голову — что делать с Джесси?

— Послушай, Рин... — Рой перестал нервно грызть ноготь и уставился на сестру. — Ты ведь летишь в Толедо на пять дней раньше назначенного срока? А может, захватишь с собой Джесси? Я знаю, ей понравится Испания.

— Но, Рой, я ведь лечу устраиваться на работу!

— Всего на несколько дней, Рин. Как только станет ясно, что тебя берут, сразу же отправишь ее назад. За это время она привыкнет к мысли о Вивиен.

— Я прямо не знаю. Джесси стала такой своевольной. Она совершенно не слушается меня.

— Это я возьму на себя, — поспешно сказал Рой. — Ну же, Рин, пожалуйста!

ГЛАВА 1

Толедо встретил их невыносимой жарой. Хмурая Джесси категорически отказывалась выходить, куда бы то ни было из прохладного гостиничного номера, целыми днями валяясь на кровати перед телевизором с пультом в руках. Но Айрин мужественно исследовала раскаленный город. Правда, по улицам она бродила лишь в утренние и вечерние часы, а с двенадцати до четырех укрывалась от зноя в музеях, выставочных залах и кафе.

Айрин медленно шла по узкой мощеной улице, стараясь держаться в тени. Завтра, наконец, состоится ее собеседование с испанским графом (или грандом?) со звучным именем синьор д'Аламейда, которому зачем-то потребовалась англоязычная няня для восьмимесячного ребенка.

Как сжалось ее сердце, когда она впервые услышала о мальчике... В таком возрасте остаться без матери! Кто за ним присмотрит, кто поймет, почему он плачет? Восьмимесячный ребенок — крошечный, беспомощный, беззащитный.