— А мне он не нравится, — упорствовал Томас.

— Мы это уже слышали, — мягко проговорила Марианна. — И прости за замечание, милый, но он вовсе не обязан тебе нравиться.

— И прекрасно, — обиделся Томас. — Но у меня безошибочное чутье на людей.

Сестры обменялись страдальческими взглядами. Не стоило говорить об этом вслух, но даже Марианна, любившая Томаса всем сердцем, отлично сознавала, что его суждения о других мужчинах, особенно тех, кто проявлял интерес к сестрам Шелтон, не отличались объективностью.

— Он не внушает мне доверия. — Томас прищурился. — Эти цветы! Если человек пускается в такие крайности, это не к добру.

— Полно. Всем известно, что и ты однажды решился на крайность. — Марианна задумчиво помедлила. — Однако должна сказать, что понимаю тебя.

— Правда? — подозрительно осведомился он.

— И даже очень хорошо. — В глазах Марианны блеснули озорные огоньки. — Мне по личному опыту должно быть известно, что человек, который ни перед чем не останавливается, замышляет нечто недоброе…

Томас мгновение смотрел на свою невесту, затем расплылся в улыбке.

— Но это другое дело, любимая. Мои намерения всегда были серьезными.

Джоселин кашлянула, Бекки поперхнулась, Марианна рассмеялась. Забавно было слышать заявление Томаса о серьезных намерениях и вспоминать, как тиранила его нынешняя невеста, прежде чем молодые люди сговорились о свадьбе. Определение «фарс» подходило здесь куда больше, чем «серьезные намерения».

Томас бросил на сестер суровый взгляд.

— Говорите что хотите, но вы не можете отрицать, что я всегда имел в виду законный брак.

Он взял руку Марианны и поднес к губам. Только глупец не разглядел бы, что эти двое души не чают друг в друге. Глядя на них, Джоселин почувствовала вдруг, как у нее сжалось сердце. Она постаралась отогнать тревожную мысль о том, что взгляд, которым пожирал ее Алексис, очень мало напоминал нежное и покорное выражение глаз Томаса.