Он ожидал увидеть здесь картину сурового достоинства, а увидел нечто, сильно напоминающее сумасшедший дом. Люди с цветами в руках бегали взад и вперед, уворачиваясь от других людей, тащивших столы и стулья. Декоративный фонтан закусил удила, и несколько человек, вооруженных тряпками, вытирали разлившиеся вокруг него ручьи. Старший официант, размахивая руками, давал указания подчиненным, которым предстояло разносить еду и напитки. Охранники переминались с ноги на ногу, пытаясь сохранить отрешенное выражение лица среди окружающей суматохи. Из кухни доносился знакомый трубный глас главного королевского повара, а тем временем оркестр, приютившийся на импровизированной сцене в передней части комнаты, вносил свою лепту в общий хаос, наигрывая обрывки разных мелодий для проверки звучания.

В центре всей этой лихорадочной деятельности стояла Жюли Бриттон. Он не видел ее много лет, но узнал мгновенно. Сразу было видно, что она здесь главная. К ней все время подбегали с вопросами или за распоряжениями. В отличие от остальных она сохраняла царственное спокойствие и у него на глазах сотворила чудо: сумятица понемногу улеглась, и помещение преобразилось, сделавшись роскошным обрамлением для Жюли.

Эрик подумал, что она стала еще красивее.

Хотя это прилагательное недостаточно сильно для нее. И дело не в том, что она уже в вечернем платье. Прелесть Жюли исходит изнутри.

Сила ее притягательности снова поразила его, застав врасплох - точно так же как в тот вечер, давным-давно. Он сам не заметил, как двинулся к ней через бальный зал.

Среди последних спешных приготовлений Жюли почувствовала, что к ней кто-то идет. Начальник охраны лихо откозырял этому человеку, но Жюли и без того узнала принца Эрика.

В жизни он был еще лучше, чем в воспоминаниях. На дюйм-другой выше шести футов, поджарый и мускулистый, ни грамма жира.