Ее каштановые волосы, открывая обнаженные плечи, были уложены в гладкую, изысканную прическу и отсвечивали золотыми и медными бликами. Сдержанный макияж эффектно обрисовывал ее черты, но не скрывал памятных Эрику веснушек, которые только подчеркивали нежный оттенок ее кожи. Облегающее вечернее платье придавало ей неосознанную сексуальность; впрочем, ее длинные ноги всегда были великолепны.

Тихий голос Гюстава отвлек Эрика от этих мыслей, принимавших опасное направление.

- Кажется, она идет к столикам с закусками. Не хотите присоединиться к ней, Ваше Высочество? Еда сегодня отличная, я могу за это поручиться.

Эрик улыбнулся:

- Не сомневаюсь. Может быть, попозже, Гюстав.

- Может быть, попозже юная леди будет танцевать. Она отвергла герцога, но мое приглашение она примет. Я уже дедушка, и танцевать со мной совершенно безопасно для прелестной мадемуазель, - проговорил Гюстав, плавно двинувшись в ее сторону.

Эрик смотрел, как Гюстав затерялся в толпе.

В обязанности хозяина входили танцы - чем больше дам Эрик осчастливит, тем лучше. Но с Жюли он танцевать не будет. Он танцевал с нею девять лет назад и испытал чувства, которые считал для себя опасными. Теперь она совершеннолетняя, а он скоро благополучно обручится - и все же не стоит снова нарываться на осложнения, с которыми он едва справился в возрасте двадцати одного года.

Жюли уселась за одним из миниатюрных столиков в углу, среди красиво размещенных растений в кадках и неподалеку от усмиренного фонтана, в котором теперь послушно журчала вода. Смеясь каким-то словам человека за соседним столиком, она откусила кусочек тартинки, отпила немного шампанского. Вдруг она подняла глаза и посмотрела прямо на Эрика. Уличенный в разглядывании, он смущенно отвернулся и тут же выругал себя за неосторожность.

В нетерпении он стал смотреть на входную дверь. Роберте пора уже быть здесь. Телеоператоры деловито снимали бал. Он предупредил их, что его заявление-сюрприз произойдет в полночь.