А Илена, в роскошном, сшитом в Париже платье, казалась нимфой, сошедшей с полотна выдающегося художника.

И если бы маленькие ангелочки летали над ее головой, разбрасывая вокруг розы, пожалуй, никто бы не удивился.

Но вот она вошла в зал заседаний, внимательная и настороженная, — интуиция подсказывала ей: то, что она услышит от государственных деятелей, запросивших аудиенции, вряд ли будет приятным.

Однако Илена не могла скрыть изумления, когда за полированным столом в центре огромной комнаты, за которым могли спокойно разместиться тридцать человек, она увидела лишь премьер-министра и лорда Чамберлейна.

Премьер-министр был невысок по сравнению с большинством жителей страны, слывших в мире высокорослой нацией, и постоянно взволнован.

Илена знала, что он чрезвычайно умный человек, испытывающий тревогу за судьбу своей родины.

Лорд Чамберлейн, старившийся, казалось, не по дням, а по часам, являлся ревностным сторонним ее отца, и девушка понимала — во всем, что касается княжества, всецело можно положиться на него.

Политики склонили головы в легком поклоне, пока она подходила к столу.

Улыбнувшись им в знак приветствия, княжна села на стул с высокой спинкой, возвышавшийся во главе стола, словно трон.

Да, он, конечно, был предназначен для мужчины, и девушка выглядела немного странно под огромным гербовым щитом и золоченой короной, висевшими за стулом.

— Рада вас видеть, милорды, — сказала она. — Но я несколько удивлена, что здесь нет остальных ваших коллег.

— Мы пришли к выводу, ваше княжеское высочество, учитывая предмет обсуждения, — объяснил премьер-министр, — что наш разговор должен проходить при минимальном количестве людей, по крайней мере пока вы не примете решение.

Илена перевела взгляд с одного государственного мужа на другого и тихо вздохнула.