1193 год

У Коннала чесались руки — так ему хотелось прикончить посланника.

Открутить голову, держащуюся на тощей шее, и пнуть ее как мяч, чтобы она покатилась по жаркому песку.

Но Коннал лишь крепче сжал пергамент с печатью короля Ричарда и перечитал сообщение.

Смысл послания был абсолютно ясен и не подлежал обсуждению. Конналу предписывалось вернуться в Ирландию, дабы обеспечить верность присягнувших английской короне ирландских лордов и вассалов самого Коннала в преддверии того, что мог бы предпринять вероломный брат короля Ричарда принц Иоанн. А именно: соединить в нерушимом кровном союзе двух самых преданных союзников Ричарда — кланы Пендрагона и де Клера.

От такого приказа впору было зубами заскрежетать.

Жениться на Шинид?

Большей жертвы не мог потребовать от него даже король.

Не поднимая головы от пергамента, Коннал на мгновение прикрыл глаза, принуждая себя к смирению. Долг — закон для рыцаря, напомнил он себе. Разве он не поклялся Ричарду, что сделает все для сохранения его власти? И при этом не важно, что думает он сам об англичанах, навязывающих другим народам свою религию и волю. Стыд сдавил Конналу грудь. Но он умел управлять собой и подавил неуместное проявление человечности.

Сейчас не время для сожалений и раскаяния. Воля его была связана присягой на верность королю, он не мог действовать по своему усмотрению. Он солдат, а солдаты приказы не обсуждают.

Коннал порылся в кожаном мешочке, по-прежнему не отрывая взгляда от пергамента.

— Азиз, — позвал он юношу, неподвижно стоявшего по правую руку от него. — Проследи, чтобы этого человека хорошо приняли. Пусть его накормят и найдут для него постель.

Коннал бросил Азизу несколько монет, решительно развернулся и пошел прочь по узкому проходу между палатками, коих было не сосчитать. Солдаты и рыцари почтительно склоняли головы при его приближении, крестьяне бросались прочь с его пути, хватая детей.