– Ты вообще помнишь, как шел?

– Полный автопилот.

– Чем его убили?

– Колян сказал, что бутылкой по голове и пулей добили.

– Кравченко может подтвердить, что ты с ним пил?

– Может-то может, но я же потом ушел, а проснулся в общаге...

Жестовский помолчал.

– Но откуда там твои отпечатки?

– Леня, спроси что-нибудь полегче. Алиби у меня никакого, по всему выходит, что я там был в тот момент...

– Тебя очень круто и умело подставили. Одна зацепка – если на пистолет выйдут; вдруг он где-нибудь уже засветился?

– Надежды мало... Отпечатки все перекроют, они в картотеке давно засвечены, да и в милиции знают, что я по их ведомству не раз проходил. А им бы только зацепиться... Во бляха-муха, – в сердцах стукнул себя кулаком по колену Филатов, – сотню народу положил, не меньше, а тут пришили то, чего не делал. Смешно, ей-богу!

– Еще вопрос, Фил. Ты говоришь, там вагон с оловом увели.

– Говорят...

– Холера, я же вчера вечером как раз десять кило у одного барыги закупил...

– А тебе зачем? – недоуменно спросил Филатов.

– Да вот, понимаешь, подзаработать решил. Один хрен тут оловянными солдатиками занимается, в смысле сбывает их и разный народ нанимает – кого отливать, кого раскрашивать Ну, что ты хочешь – двадцать американских копеек солдатик, полтинник – всадник. Продает, правда, в десять раз дороже. Я солдат припахиваю, честно говоря, половину – им, половину – себе. Да и послабление по службе... Все довольны, с кем надо делюсь...

– Во, брат! Так это неплохой заработок...

– На конфеты Машке и на блузки Томке хватает. Слушай, проверить надо этот канал...

– Как тут проверишь, мне же в город не сунуться, арестуют сразу... – Филатов провел по лбу рукой, потом взмахнул ею, будто стряхивая усталость.

За окном уже вовсю сияло солнце. До подъема в части оставалось десять минут. Леонид поболтал во фляге, убедился что она почти полная, и подвел итог: