"Если они хотят видеть меня, пусть сами приходят сюда, но живым они меня не получат", - решил Дориан.

- Вы напишете ответ, сэр? - осведомился Хоскинс. - Или мне бросить письмо в огонь?

- Я напишу. Иначе тебя сочтут сообщником и проклянут навеки, улыбнулся Дориан. - Вот тогда мы и швырнем его в огонь.

***

Двенадцатого мая 1828 года, когда граф Ронсли и почти вся его семья находились в гостиной Ронсли-Холла, обрушилась часть старой крыши, за несколько секунд похоронив их под тоннами камней, песка и гипсовой лепнины. Дориан Камойз, один из немногих отсутствующих, стал новым графом Ронсли.

***

В Уилтшире, сидя в маленькой гостиной, Гвендолин Адамс снова и снова читала старую газету, сообщавшую об этом несчастье, пока не убедилась, что запомнила все до мельчайших подробностей.

Затем она посвятила свое внимание еще трем документам, которые лежали на ее столе. В письме недавно умершей тетушки нового графа Ронсли говорилось, что ее племянник стал настоящим дикарем. Волосы у него спадают до колен, он скачет полуобнаженным на огромной белой лошади, названной в честь языческого бога.

- Вторым документом был отрывок из письма графа "дикарю" внуку. Гвендолин стало ясно, почему наследник не явился на похороны.

Прочитав ответ внука на отвратительное письмо деда, Гвендолин улыбнулась. Впервые с тех пор, как герцог де Абонвиль сделал ей удивительное предложение.

Мать герцога принадлежала к французской ветви Камойзов, от которой английские Камойзы отпочковались несколько веков назад. Следовательно, Абонвиль являлся дальним родственником графа Ронсли. К тому же он был женихом бабушки Гвендолин, вдовствующей виконтессы Женевьевы Пембури.

Оба присутствовали на похоронах Камойзов, и семейный поверенный обратился за помощью к герцогу как ближайшему родственнику мужского пола: необходимо было подписать бумаги и решить некоторые вопросы, а лорд Ронсли отказался даже слышать об этом.