– Костя! – Филатов выскочил из укрытия и бросился к упавшему солдату. Схватив его за руки, он затащил его за дерево.

– Живой? – спросил взводный, глядя в полуоткрытые глаза солдата.

– Относительно, – выдавив улыбку, ответил Костя. – Нам ведь все равно хана, верно?

– Не дрейфь, ты же десантник, – подбодрил Минина взводный. – Скоро будут вертушки, сейчас только ротный координаты сообщит.

В это время Пташук отчаянно пытался связаться с лагерем. Рация молчала, а потери роты увеличивались.

Вдруг выстрелы прекратились, и через некоторое время со стороны боевиков вышли три человека с белым флагом.

– Смотри, Юра, – обратился к Филатову ротный, – кажется, духи поговорить желают. – Не стрелять! – отдал команду Пташук.

Боевики медленно поднимались вверх по склону, который так активно пытались взять. Сорок человек – все что осталось от роты, – укрывались наверху, в естественных ямах, за деревьями и кустарниками.

Навстречу трем чеченцам вышел ротный и два командира взвода, один из которых был Филатов. Третьего взводного уже не было в живых. Они приблизились друг к другу.

– Вот что, урусы, – начал боевик, стоящий в центре, – я не знаю, сколько вас, но не думаю, что больше. Вы хотели прийти на помощь в Грозный через Карачхой? Вы поняли, что не выйдет. Ваши собаки гниют в Грозном без помощи, без оружия, голодные, больные. Я, полевой командир вооруженных сил республики Ичкерия Аслан Мирабов, сделаю все, чтобы вы не прошли в Грозный. Вы сейчас думаете, как я узнал о наступлении? Ваши же мне вас и сдали. Видите, я знаю каждый ваш шаг. Так что уходите отсюда. Мы даже не будем возражать, если заберете свое оружие.

Филатов внимательно разглядывал боевика. Мирабов был невысокого роста, подтянутый. В отличие от двух своих собратьев по оружию он был гладко выбрит. Этот полевой командир был похож скорее на европейца, нежели на «лицо кавказской национальности».