– Значит, живыми нам не уйти, – понял Филатов.

– Почему, можно, – спокойно продолжил ротный, – если взять деньги у этой падали и дернуть на них за кордон.

– Перспектива, – улыбнулся старший лейтенант.

– А вот другого и вправду нет, – уверенно произнес Пташук. – Отходить бесполезно, наверняка они уже потихоньку окружают район.

– Тогда, мужики, будем тянуть время.

Через десять минут бой возобновился. Мирабов сдержал свое слово и обрушил град снарядов на головы десантников. Взрывы, огонь, стоны, кровь, разорванные в клочья молодые тела бойцов – весь этот ад продолжался еще несколько часов.

Собрав трех человек, взвалив на себя раненого Костю, единственный оставшийся в живых офицер Юрий Филатов решил прорываться из окружения. В этот день уставшая группа десантников, прошедшая за сутки свыше пятидесяти километров, совершила еще один марш.

Филатов выводил бойцов грамотно. Передышки были короткими: каждый солдат чувствовал, как боевики идут за ними по пятам. И, тем не менее, взводный совершил невозможное. К полудню они выбрались на полевую дорогу. Филатов неплохо ориентировался и даже без компаса понял, что они находились уже в зоне, контролируемой российскими войсками.

Когда же солдаты увидели колонну машин федеральных войск, их радости не было предела. Они бросились навстречу своим, а Филатов устало сел на землю, уложив рядом Минина. С этого дня и до того момента, как Филатова перевели на другое место службы, они стали настоящими боевыми друзьями, ведь оба с достоинством вынесли не только первый бой, но и первое предательство российского командования. Предательство, которым была пропитана вся чеченская кампания.

Глава 2

Москва. Наши дни.