Джеймс хохотал так, что едва не свалился с проклятого обрыва.

Окончательно униженная, девушка не выдержала:

– Ты бил меня рукой! Рукой без перчатки! Клянусь, я изуродована на всю жизнь, негодяй ты этакий!

– Что, попка все еще ноет? - ухмыльнулся он.

К его изумлению, она покраснела.

– Смотри-ка, твое лицо становится одного цвета с побитой задницей!

Девушка снова приоткрыла рот, но глаза тут же наполнились слезами. Не ответив, она забралась в седло, выпрямилась и окинула Джеймса долгим бесстрастным взглядом, после чего дернула за поводья так, что кобыла вздыбилась, заставив его отшатнуться. Уши просверлил отчаянный вопль:

– Я спрошу у дяди, как мужчины называют бюст!

Джеймс искренне надеялся, что этого не произойдет. Страшно представить, что будет с дядюшкой Саймоном! Джеймс так и видел, как глаза бедняги закатываются, а очки сползают с носа. К тому же сейчас он наверняка дома, занятый своим гербарием. В его коллекции были тщательно высушенные листья со всех деревьев, которые можно найти в Англии и Франции, и даже с двух греческих! Причем один сорван с древней оливы, растущей в роще Дельфийского оракула. Вот с ними дядюшка Саймон чувствовал себя в своей тарелке. Не то что с женщинами.

Джеймс долго смотрел ей вслед. Подумать только, она даже не оглянулась, чтобы проверить, выжил ли он после ее атаки. Длинная толстая коса ерзала по ее спине. У такой тощей воблы и такие волосы!

Джеймс отряхнулся и задумчиво покачал головой.

Он вырос в обществе маленькой негодницы. С того самого дня, как Корри прибыла в Туайли-Грейндж, имение мужа ее тетушки, она повсюду таскалась хвостиком за Джеймсом. Никогда - за Джейсоном. Только за ним.

Интересно, как такая малышка умела их различить? Но она различала. И однажды даже прокралась в кусты, где он намеревался облегчиться, - инцидент, заставивший Джеймса побагроветь и едва не взвыть от смущения и бешенства, когда слева неожиданно раздался голос Корри: