Внезапно и так не слишком яркий свет замигал и погас, оставив их при слабом мерцающем свете огня в камине. Мадлен застыла в нерешительности. К ее счастью, лампочки опять загорелись так же внезапно, как и погасли.

Когда обе бутылки были открыты, Луи налил в ее бокал янтарный херес.

— Надеюсь, вам нравится этот напиток?

— Да, спасибо, — ответила она. Она не сказала ему, что практически не пьет.

Вытянув ноги поближе к камину, Мадлен откинулась на спинку кресла и, отпивая херес, принялась наблюдать за ним из-под полуопущенных ресниц.

На нем был тонкий кремовый шерстяной свитер, подчеркивающий ширину его плеч и груди. Светлые взъерошенные волосы придавали ему слегка мальчишеский вид, что, судя по всему, совершенно не соответствовало его подлинной натуре.

Это был зрелый и опасный мужчина, и ей надо постоянно об этом помнить, не обманываясь его внешностью.

Наконец тепло и херес сделали свое дело: Мадлен начала понемногу расслабляться, к ней вернулась способность здраво рассуждать.

Конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы оставаться здесь взаперти с незнакомым мужчиной. С другой стороны, не так уж все страшно — она находится в тепле, у нее есть еда и крыша над головой, а он не какой-то уличный проходимец, а человек, которому можно доверять.

Правда, он неожиданно поцеловал ее, но в ночь перед Рождеством это вряд ли можно считать криминалом. Если быть честной, надо признать, что его поцелуй не был ей так уж неприятен. Он напоминал ей Анри и лучшие моменты в ее жизни.

Однако перспектива провести с ним наедине остаток вечера страшила ее. Надо оставаться спокойной и неподвижной, решила она, по крайней мере, создавать видимость невозмутимости.

Если он задумает приставать к ней, она сумеет своей холодностью остудить его пыл. Это у нее хорошо получается.

Как странно, что он не женат. Может быть, он относится к тому типу мужчин, которые встречаются с женщинами только ради постели? Или он предпочитает жить отдельно от своей возлюбленной? В любом случае, трудно представить его монахом.