Забежал он не просто так, а по делу чрезвычайной важности – пригласить Юрия на день своего рождения. Юрий пошел, хотя и знал, что делать этого не следует, – зная Серегу Веригина, можно было заранее предсказать, как будут развиваться события на этом, с позволения сказать, празднике. Тем не менее, Юрий решил внести в жизнь хоть какое-то разнообразие, соскоблил с лица трехдневную щетину, нацепил выходной костюм, выкопал на верхней полке шкафа новенькие, ни разу не надеванные часы, с виду точь-в-точь как швейцарские, в прозрачной пластиковой коробочке и даже с каким-то сертификатом, отпечатанным на английском с ужасными ошибками, заметить которые Веригин все равно бы не смог, и отправился в соседний подъезд.

Естественно, все вышло именно так, как он ожидал, и даже еще смешнее. Именинник встретил его на пороге в растянутых спортивных шароварах и застиранной тельняшке с дырой под мышкой, фальшиво обрадовался подарку и сразу потащил за стол. И сам Серега, и его гости (они же родственники) были уже порядком на взводе, хотя Юрий пришел точно в назначенное время. Трезвый Юрий в своем выходном костюме чувствовал себя дураком, и суета, которую устроила вокруг него нетвердо стоящая на ногах жена Сереги Людмила, только усилила это ощущение. Не прошло и часа, как все набрались по самые брови, и именинник затеял драку с шурином, к которой без промедления присоединилась Людмила Веригина, решительно принявшая сторону брата. Толстая теща Сереги наблюдала за дракой, подперев кулаком дряблую щеку, а потом пьяным голосом затянула какую-то песню. Юрий увидел, как пьяный в дым отец Веригина, перегнувшись через разоренный стол, ухватил тестя за грудки, и понял, что пора уходить. Пару раз Юрий уже пытался разнимать Веригина с женой, и приобретенный им горький опыт свидетельствовал: в семейные склоки встревать не только бесполезно, но и небезопасно. Кто бы из сцепившихся родственников ни был прав, виноватым в такой ситуации все равно окажешься ты, самозваный миротворец...