Сейчас основательная мебель вишневого дерева, выбранная Грегом еще до того, как они встретились, обтянутые серебристо-белой тканью диваны и кресла и ковер на полу того же оттенка придавали комнате какой-то стерильный, нежилой вид. Даже аккуратно вычищенный камин, казалось, больше не был способен согревать. Все следы пребывания Линды в этом доме были уничтожены столь тщательно, словно бы Грег решил раз и навсегда вычеркнуть ее из своей жизни.

Но Линда надеялась, что фамильные драгоценности, переданные родителями на хранение ее мужу, подальше от политических перипетий избежали общей участи, постигшей ее вещи. Поскольку она предупредила Грега, что приедет по делу, он, скорее всего, перевез их сюда из банка и спрятал где-то поблизости.

Линда вышла в холл, мельком взглянула на витую лестницу, ведущую наверх, в спальни, и вошла на кухню, чистотой напоминавшую операционную и столь же неуютную, как и гостиная. Вскоре Линда поняла, что заявление Грега, что она найдет здесь все необходимое, мягко говоря, преувеличено. Правда, винный погребок с автоматически регулируемой температурой был полон, но в холодильнике не оказалось ничего, кроме банок пива, засохшего куска сыра и пакета виноградного сока. В кухонных шкафах обнаружились лишь картонные коробки с Овсяными хлопьями и пластиковые баночки с сухим супом. Ни на полках, ни в сушилке для посуды – ни единой тарелки или чашки. Правда, в одном из выдвижных ящиков стола она неожиданно обнаружила фартук и тюбик защитного крема для рук.

Одним словом, весь первый этаж пентхауза выглядел как ледяная пустыня. Создавалось впечатление, что хозяин бывает здесь крайне редко. Линда не стала подниматься наверх – там наверняка все выглядит точно так же. Ни единого намека на то, что здесь живет любящая семейная пара. А ведь завтра приезжают ее родители. Отец, конечно, может ничего не заметить, но мама сразу поймет, что здесь что-то неладно.