Лорд Монтгомери был высок, широкоплеч и прекрасно сложен. Его фигуру выгодно подчеркивал идеально скроенный сюртук, сидевший на нем как влитой. В одной руке у него была трость, в другой цилиндр. Он повернул голову в сторону приближающегося к крыльцу экипажа. Его густые темные волосы были зачесаны назад. Сзади они были длинноваты и падали на высокий стоячий воротничок. Лорд Монтгомери бросил рассеянный небрежный взгляд в сторону Вивианны, несомненно, наслаждаясь чистым и прозрачным вечерним воздухом, и той представилась возможность разглядеть его лицо – прямой нос, высокие скулы, темные бакенбарды, волевой подбородок. Да, лорд Монтгомери был, вне всякого сомнения, хорош собой. Но дело было не просто в красоте. В Лондоне немало видных мужчин. В этом же джентльмене было нечто особенное. Даже в своем прекрасно сшитом сюртуке он все равно казался пиратом. Было в нем нечто такое, чего следовало опасаться.

От осознания этого Вивианна невольно вздрогнула и плотнее закуталась в плащ. Однако стоит ли удивляться? Разве она ожидала увидеть благообразного старого джентльмена? Кроме того, повторяла про себя Вивианна, за свои двадцать лет она попадала и в более трудные ситуации. Убедить богатого и самовлюбленного джентльмена изменить свое решение, сделать добро тем, кого судьба обделила богатством и счастьем, дело не такое уж сложное. Ей незачем опасаться его, хотя именно страх закрался сейчас в ее душу, отчего по коже ее пробежали мурашки, а дыхание заметно участилось.

Вивианна придвинулась ближе к садовой решетке.

Лорд Монтгомери медленно сошел с крыльца и зашагал к мостовой, помахивая тростью. Вид у него был такой, будто ему совершенно нет никакого дела до окружающего мира. Вивианна предположила, что так, наверное, и есть на самом деле. Что ж, скоро лицо его примет другое выражение, в этом не приходится сомневаться. Прямо у нее на глазах лорд Монтгомери сел в карсту, в следующее мгновение колеса пришли в движение, и экипаж двинулся в южном направлении. Вивианна подобрала юбку и бросилась к своему кебу – он все еще ожидал ее на другой стороне Беркли-сквер.