Однако пришло время собирать камни. Но что делать с Ритой, он пока не решил. Точнее, не знал, что делать с ней потом, через двадцать-тридцать минут, когда она выйдет из его ресторана. Артур не мог смотреть в глаза собеседнице. Он хотел выбраться из этого помещения на свежий воздух и послать этот мир к черту, а Риту отпустить на все четыре стороны. «Что может сделать плохого эта беззащитная женщина?» Мысленно он дал себе зарок, что занимается этим делом в последний раз. А затем, когда все будет сделано, он передаст кому-нибудь все свои дела и, как хотел Ашот, уединится где-нибудь в уютном особнячке за границей, доживая свой век в достатке и спокойствии.

Он был уже, по сути, стариком. Хотя, при его положении, шестьдесят лет не говорили ровным счетом ни о чем.

«Да, возраст – серьезная вещь, и о нем начинаешь думать не тогда, когда у тебя болит печень или выпадают зубы», – размышлял Аганесян. – О возрасте начинаешь думать тогда, когда не веришь, что сможешь умереть спокойно – в достатке и тепле».

Артур напряженно думал. Думал о судьбе Риты уже несколько дней. Он понимал, что Рита опасна и невольно может испортить ему всю малину, если карты лягут не совсем удачно. Поначалу он полагал, что сможет убедить Риту уехать хоть на какое-нибудь время из страны – например, в Великобританию, в Лондон. Но затем понял, что это не гарантирует ему алиби здесь, в Москве. Да и кто может гарантировать, что правоохранительные органы на Туманном Альбионе, или в США, или еще где-нибудь не заинтересуются приездом Риты и через этот интерес не выйдут на него.

Он понял, что должен решать судьбу девушки – дочери своего бывшего подельника Ашота. На все вопросы Риты он отвечал односложно – зачем знать этой шлюхе, что у него в голове? Особенно когда он не может принять мужское решение, и на его лице написана неуверенность.

Минуту он пребывал в таком состоянии. Но скоро вновь ощутил прилив сил: «Ты все узнаешь, Риточка.