- Согласен. Что-либо еще?
- Пока ничего, - сказал я. - Спасибо, сэр. Конец связи.
Долорес приняла у меня трубку и возвратила на место. Мы помолчали, потом девушка осведомилась:
- Рассчитываете запугать, сеньор Хелм?
- Нет, - осклабился я. - Бывают люди слишком глупые, чтобы устрашиться. Но передай приятелям, братцу и папеньке: если с головы Элеоноры Брэнд хоть волосок упадет, я выйду на охоту. А полковник видал меня в деле. Скажи: если с девушкой хоть что-то нехорошее приключится, злополучный народ Коста-Верде будет завоевывать свободу без полковничьей помощи. Также без твоей, сударыня Львица. И братика Эмилио, по кличке Волк, страждущие крестьяне и ремесленники недосчитаются. Уяснила? Вышлете Элеонору Брэнд восвояси, целой и невредимой - будем считать нынешний вечер досадным дружеским недоразумением. А не вышлете - пеняйте на себя.
- Спокойной ночи, сеньор Хелм, - вежливо молвила Долорес, подымаясь и направляясь к двери. - Очень сожалею, что не удалось договориться. И вы пожалеете, не сомневайтесь...
Проводив ее взглядом, я дал гостье полуминутную фору. Затем ринулся вослед. Я крался за тонкой фигуркой в черных брюках и причудливой белой блузке; выслеживал Долорес на безопасном расстоянии.
Ближайшая бензоколонка была закрыта в столь поздний час, однако телефон, обретавшийся рядом, работал. Долорес помедлила и набрала номер.
Я разрешил ей уйти беспрепятственно. Пожалуй, девица понимала: я неподалеку. Любой агент, не утративший здравого смысла, поступил бы именно так. Она все понимала, тоненькая хищная тварь, и никуда не вывела бы даже под угрозой немедленной смерти. Не исключаю, что и под пыткой не вывела бы: натуры, подверженные истерии, бывают малочувствительны к физическому страданию.
А условный знак подать успела.
Я направился назад.
Признаю: время они рассчитали математически точно. Или просто наблюдали издалека, предвидя мое появление. Огромный старый седан пулей вынырнул из-за угла и с визгом и скрежетом затормозил у входа в дом. Распахнулась дверца. Что-то вылетело, упало, покатилось по тротуару. Автомобиль заревел, рванулся и, набирая скорость, исчез.