Вилла «Лаура» — Джун считала такое название чересчур пышным для дряхлого особнячка — стояла на узкой улочке, по обеим сторонам которой тянулись такие же старые строения с увитыми плющом стенами. Сама улочка спускалась к манящей синеве моря, где покачивались на волнах изящные белые яхты.

Джун учуяла кондитерскую раньше, чем дошла до нее: просто слюнки потекли от аромата свежей выпечки. За все время болезни она не могла похвастаться хорошим аппетитом — и потому сейчас почти обрадовалась чувству голода.

Джун уже предвкушала, как будет запивать свежайший рогалик горячим кофе.

Кондитер, румяный дружелюбный толстяк, одним взмахом руки отмел неловкие попытки Джун объясниться с ним по-французски.

— Все есть хорошо. Я знать английски. Вы говорить, что вам хотеться.

Толстяк расплылся в улыбке и щедрым жестом обвел груды свежей выпечки. Джун тоже улыбнулась.

— Спасибо. Боюсь, у меня нет способностей к языкам. Впрочем, я собираюсь пробыть здесь две недели, так что, наверное, успею подучить французский.

— О, зачем же? Мы, французы, всегда простить хорошенькую женщину.

Услышав надоевший до тошноты комплимент, Джун едва заметно поджала губы, но все же решила не сердиться на откровенную лесть.

— Вы очень добры, — вежливо пробормотала она и указала на полку с хрустящими рогаликами. — Мне, пожалуйста, три рогалика и две булочки.

Джун расплатилась, забрала аппетитно пахнущий пакет с покупками, и тут, к ее немалому облегчению, появился новый покупатель.

— До завтра! — крикнул вслед ей толстяк.

Джун помахала рукой и поспешно покинула кондитерскую. Едва распахнув дверь своего временного пристанища, она бросилась в крохотную кухоньку, приютившуюся в нише гостиной.

Джун отыскала в холодильнике диетическое масло и намазала на горячий рогалик, затем сварила себе крепкого кофе и устроилась с чашкой на табурете, придвинутом к кухонному столу.